Чисто по-человечески

... under construction

  • Increase font size
  • Default font size
  • Decrease font size
Home Пушкинский вечер

Пушкинский вечер

E-mail Print PDF

 

Пушкинский вечер.

Друзья мои, прекрасен наш союз!

Он как душа неразделим и вечен –

Неколебим, свободен и беспечен

Срастался он под сенью дружных муз.

Куда бы нас ни бросила судьбина

И счастие куда б ни повело,

Все те же мы: нам целый мир чужбина;

Отечество нам Царское Село.

Воспоминания бывшего лицеиста

Эпизод 1

Автор.

В те дни, когда в садах Лицея

Я безмятежно расцветал,

Читал охотно Апулея,

А Цицерона не читал,

В те дни в таинственных долинах,

Весной, при криках лебединых,

Близ вод, сиявших в тишине,

Являться муза стала мне.

Хоры

Что смолкнул, веселия глас?

Раздайтесь, вакхальны припевы!

Подымем стаканы, содвинем их разом!

Да здравствуют музы, да здравствует разум!

Ты, солнце святое, гори!

Как эта лампада бледнеет

Пред ясным восходом зари,

Так ложная мудрость мерцает и тлеет

Пред солнцем бессмертным ума.

Да здравствует солнце, да скроется тьма!


Эпизод 2

Автор

Огонь потух; едва золою

Подернут уголь золотой;

Едва заметною струею

Виется пар, и теплотой

Камин чуть дышит. Дым из трубок

В трубу уходит. Светлый кубок

Еще шипит среди стола.

Вечерняя находит мгла.

Песня.

Три девицы под окном

Пряли поздно вечерком.

– Кабы я была царица, –

Говорит одна девица, –

То на весь крещеный мир

Приготовила б я пир.

– Кабы я была царица, –

Говорит ее сестрица, –

То на весь бы мир одна

Наткала я полотна.

– Кабы я была царица, –

Третья молвила сестрица, –

Я б для батюшки царя

Родила богатыря.

Только вымолвить успела,

Дверь тихонько заскрыпела,

И в светлицу входит царь,

Стороны той государь.

– Здравствуй, красная девица, –

Говорит он, – будь царица.

Вы ж, голубушки-сестрицы,

Выбирайтесь из светлицы,

Поезжайте вслед за мной,

Вслед за мной и за сестрой:

Будь одна из вас ткачиха,

А другая повариха.

В сени вышел царь-отец.

Все пустились во дворец.

Эпизод 3

Автор

Люблю я дружеские враки

И дружеский бокал вина

Порою той, что названа

Пора меж волка и собаки,

А почему, не вижу я.

Теперь беседуют друзья.

Евгений Онегин

Онегин и Ленский

О. Куда? Уж эти мне поэты!

Л. – Прощай, Онегин, мне пора.

О. – Я не держу тебя, но где ты

Свои проводишь вечера?

Л. – У Лариных.

О. – Вот это чудно.

Помилуй! И тебе не трудно

Там каждый вечер убивать?

Л. – Нимало.

О. – Не могу понять.

Отселе вижу, что такое:

Во-первых (слушай, прав ли я?),

Простая русская семья,

К гостям усердие большое,

Варенье, вечный разговор

Про дождь, про лен, про скотный двор…

Л. – Я тут еще беды не вижу.

О. – Да скука – вот беда, мой друг.

Ну что ж? Ты едешь: очень жаль.

Ах, слушай, Ленский, да нельзя ль

Увидеть мне Филлиду эту,

Предмет и мыслей, и пера,

И слез, и рифм, et ceterа́?..

Представь меня.

Л. – Ты шутишь?

О. Нету.

Л. Я рад.

О. Когда же?

Л. Хоть сейчас.

Они с охотой примут нас.

Автор. Они дорогой самой краткой

Домой летят во весь опор.

Теперь подслушаем украдкой

Героев наших разговор.

Л. – Ну что ж, Онегин? Ты зеваешь?

О. – Привычка, Ленский.

Л. – Но скучаешь

Ты как-то больше.

О. – Нет, равно;

Однако в поле уже темно;

Скорей! Пошел, пошел, Андрюшка!

Какие глупые места!

А кстати, Ларина проста,

Но очень милая старушка…

Скажи, которая Татьяна?

Л. – Да та, которая, грустна

И молчалива, как Светлана,

Вошла и села у окна.

О. – Неужто ты влюблен в меньшую?

Л. – А что?

О. Я выбрал бы другую,

Когда бы был, как ты, поэт.

В чертах у Ольши жизни нет.

Точь-в-точь в Вандиковой Мадонне.

Кругла, красна лицом она,

Как эта глупая луна на этом глупом небосклоне.


Эпизод 3

Автор

Во дни веселий и желаний

Я был от балов без ума.

Верней нет места для признаний…

 

М. – Язык и ум теряя разом,

Гляжу на вас единым глазом.

Единый глаз в главе моей.

Когда б судьбы того хотели,

Когда б имел я сто очей,

То все бы сто на вас глядели.

Д. – Он прострелен на дуэли,

Он разрублен на войне,

Хоть герой он в самом деле,

Но повеса он вдвойне.

М. Когда помилует нас Бог,

Когда не буду я повешен,

То буду я у ваших ног

В тени украинских черешен!

Д. – Вы надо мной смеяться властны,

Но вы совсем не так опасны,

И знали ль вы до сей поры,

Что просто очень вы добры?

М. – Мне изюм

Нейдет на ум,

Цукерброд

Не лезет в рот,

Пастила нехороша

Без тебя, моя душа!

Д. Нет ни в чем вам благодати;

С счастием у вас разлад:

И прекрасны вы некстати,

И умны вы невпопад.

Эпизод 4

Автор

В ту пору мне казались нужны

Пустыни, волн края жемчужны,

И моря шум, и груды скал,

И гордой девы идеал…

Ведущие

– Тем временем в деревню Берестова приехал его сын Алексей, который был воспитан в университете и собирался поступить в военную службу, а покамест жил барином.

Легко вообразить, какое впечатление он произвел Алексей в кругу наших барышень.

– Он впервые явился перед ними мрачным и разочарованным.

– Первый заговорил об утраченных радостях и об увядшей своей юности.

– Все это было чрезвычайно ново в нашей губернии.

– Более всех была занята им Лиза Муромская.

– Отцы их были в ссоре и друг к другу не ездили.

Появляются отцы.

Первый. – Медведь!

Второй. – Англоман!

Первый. – Провинциал!

Второй. – Сумасброд!

– Лиза Алексея еще не видела,

– Между тем как все молодые соседки только об нем и говорили.

– Ей было семнадцать лет.

Лиза и Настя

Н. – Позвольте мне сегодня пойти в гости.

Л. – Изволь. А куда?

Н. – В Тугилово, к Берестовым. Поварова жена у них именинница.

Л. – Вот! Господа в ссоре, а слуги друг друга угощают.

Н. – А нам какое дело до господ! К тому же я ваша, а не папенькина. Вы ведь не бранились еще с молодым Берестовым? А старики пускай себе дерутся, коли им это весело.

Л. – Постарайся, Настя, увидеть молодого Берестова да расскажи мне хорошенько, каков он собой и что он за человек.

Ведущий. – Настя обещала, а Лиза с нетерпением целый день ожидала ее возвращения.

Н. – Ну, Лизавета Григорьевна, видела молодого Берестова. Нагляделась довольно: целый день были вместе.

Л. – Как это? Расскажи, расскажи по порядку.

Н. – Извольте-с. Пошли мы: я, Анисья Егоровна, Ненила, Дунька…

Л. – Хорошо, хорошо… Ну а потом?

Н. – Вот пришли мы к самому обеду. Комната была полна народу. Пришли колбинские, захарьевские, приказчица с дочерьми, хлупинские…

Л. – Ну! А Берестов?

Н. – Погодите-с. Вот мы сели за стол, приказчица на первом месте, я подле нее… а дочери надулись…

Л. – Ах, Настя, это скучные подробности!

Н. – Да как же ы нетерпеливы! Ну вот вышли мы из-за стола… А сидели часа три, обед был славный. Пирожное бланманже синее, красное и полосатое… Вот вышли мы из-за стола и пошли в сад играть в горелки, а молодой барин тут и явился.

Л. – Ну что ж? Правда ли, что он так хорош собой?

Н. – Удивительно хорош. Красавец, можно сказать. Стройный, высокий, румянец во всю щеку…

Л. – Право? А я так думала, что у него лицо бледное… И что же? Каков он тебе показался? Печален, задумчив?

Н. – Что вы! Да этакого бешеного я и сроду не видывала. Вздумал с нами в горелки бегать.

Л. – С вами в горелки бегать? Невозможно!

Н. – Очень возможно!

Л. – Воля твоя, Настя, ты врешь!

Н. – Воля ваша, не вру!

Л. – Это удивительно! Как бы мне хотелось его увидеть…Ах, Настя, знаешь ли что? Наряжусь я крестьянкою!

Эпизод 5

Песня

Тут он в точку уменьшился,

В комара оборотился,

Полетел и запищал.

Судно на море догнал,

Потихоньку опустился

На корабль – и в щель забился.

Ветер весело шумит,

Судно весело бежит

Мимо острова Буяна,

В царство славного Салтана,

И желанная страна

Вот уж издали видна.

Царь Салтан гостей сажает

За свой стол и вопрошает:

– Ой вы гости-господа,

Долго ль ездили? куда?

Ладно ль за морем, иль худо?

И какое в свете чудо?

Корабельщики в ответ:

– Мы объехали весь свет;

За морем житье не худо,

В свете ж вот какое чудо:

В море остров был крутой,

Не привальный, не жилой;

А теперь стоит на нем

Новый город со дворцом,

С златоглавыми церквами,

С теремами и садами,

А сидит в нем князь Гвидон;

Он прислал тебе поклон.

– Уж диковинка, ну право, –

Подмигнув другим лукаво,

Повариха говорит, –

Город у́ моря стоит!

Знайте, вот что не безделка:

Ель в лесу, под елью белка,

Белка песенки поет

И орешки все грызет,

А орешки не простые, Ядра чистый изумруд;

Все скорлупки золотые, Вот что чудом-то зовут!

Эпизод 6

Автор (вздыхает)

А я плоды моих мечтаний

И гармонических затей

Читаю только старой няне,

Подруге юности моей.

Да после скучного обеда

Ко мне забредшего соседа,

Поймав нежданно за полу,

Душу́ трагедией в углу…

Моцарт и Сальери

С. Что ты сегодня пасмурен?

М. – Я? Нет!

С. – Ты, верно, Моцарт, чем-нибудь расстроен?

Обед хороший, славное вино,

А ты молчишь и хмуришься.

М. – Признаться

Мой Реквием меня тревожит.

С. – А! Ты сочиняешь реквием? Давно ли?

М. – Давно, недели три. Но странный случай…

Не сказывал тебе я?

С. – Нет.

М. – Так слушай.

Недели три тому назад пришел я поздно

Домой. Сказали мне, что заходил

За мною кто-то. Отчего – не знаю,

Всю ночь я думал: кто бы это был?

И что ему во мне? Назавтра тот же

Зашел и не застал опять меня.

На третий день играл я на полу

С моим мальчишкой. Кликнули меня;

Я вышел. Человек, одетый в черном,

Учтиво поклонившись, заказал

Мне Реквием и скрылся. Сел я тотчас

И стал писать – и с той поры за мною

Не приходил мой черный человек;

А я и рад: мне было б жаль расстаться

С моей работой, хоть совсем готов

Уж Реквием. Но между тем я…

С. – Что?

М. Мне совестно признаться в этом…

С. В чем же?

М. Мне день и ночь покоя не дает

Мой черный человек. За мною всюду

Как тень он гонится. Вот и теперь

Мне кажется, он с нами сам-трете́й

Сидит.

С. – И, полно! Что за страх ребячий?

Рассей пустую думу. Бомарше

Говаривал мне: «Слушай, брат Сальери,

Как мысли черные к тебе придут,

Откупори шампанского бутылку

Иль перечти «Женитьбу Фигаро́».

М. – Да! Бомарше ведь был тебе приятель…

Ах, правда ли, Сальери,

Что Бомарше кого-то отравил?

С. Не думаю. Он слишком был смешон

Для ремесла такого.

М. – Он же гений,

Как ты да я. А гений и злодейство –

Две вещи несовместные. Не правда ль?

С. Ты думаешь?

(Бросает яд в стакан Моцарта)

Ну, пей же.

М. – За твое

Здоровье, друг, за искренний союз

Связующий Моца́рта и Сальери,

Двух сыновей гармонии.

(Пьет)

С. – Постой,

Постой, постой!.. Ты выпил… без меня?

М. – Довольно, сыт я. Слушай же, Сальери,

Мой Реквием. Ты плачешь?

С. – Ты заснешь

Надолго, Моцарт. Но ужель он прав,

И я не гений? Гений и злодейство

Две вещи несовместные. Неправда:

А Бонаротти? Или это сказка

Тупой, бессмысленной толпы – и не был

Убийцею создатель Ватикана?

Эпизод 7

Автор

Но гаснет краткий день, и в камельке забытом

Огонь опять горит – то яркий свет лиет,

То тлеет медленно – а я пред ним читаю

Иль думы долгие в душе моей питаю…

И тут ко мне идет незримый рой гостей,

Знакомцы давние, плоды мечты моей.

Капитанская дочка

 

Сцена 1. Гринев, Василиса Егоровна, Иван Игнатьич

Гр. – На место моей службы, в Белогорскую крепость, я приехал под вечер и прошел прямо в дом коменданта. У окна сидела старушка с платком на голове. Она разматывала нитки, которые держал, распялив на руках, кривой старичок в офицерском мундире.

В.Е. – Что вам угодно, батюшка?

Гр. – Я приехал на службу и явился к господину коменданту.

В.Е. – Ивана Кузьмича нет дома. Он пошел в гости к отцу Герасиму. Да все равно, батюшка, я его хозяйка. Прошу любить и жаловать. Садись, батюшка.

Ив. Иг. – Смею спросить, вы в каком полку изволилислужить?

Гр. – Я еще до рождения своего был записан в Семеновский полк. Сержантом.

Ив. Иг. – А смею спросить, зачем изволили вы перейти из гвардии в гарнизон?

Гр. – Такова была воля начальства.

Ив. Иг. – Чаятельно, за неприличные гвардии офицеру поступки?

В.Е. – Полно врать пустяки. Ты видишь, молодой человек с дороги устал. Ему не до тебя. Держи-ка руки прямее… А ты, мой батюшка, не печалься, что тебя упекли в наше захолустье. Не ты первый, не ты последний. Стерпится, слюбится. Швабрин Алексей Иваныч вот уж пятый год, как к нам переведен за смертоубийство. Бог знает, какой грех его попутал. Он, изволишь видеть, поехал за город с одним поручиком, да взяли с собой шпаги, да и ну друг в друга пырять. А Алексей Иваныч и заколол поручика, да еще при двух свидетелях! Что прикажешь делать? На грех мастера нет!

Сцена 2. Гринев, Швабрин

Гр. – На другой день поутру́ ко мне вошел молодой офицер невысокого роста, с лицом отменно некрасивым, но чрезвычайно живым.

Шв. – Извините меня, что я без церемонии прихожу с вами познакомиться. Желание увидеть человеческое лицо так овладело мною, что я не вытерпел. Вы это поймете, когда проживете здесь несколько времени. Где вы сегодня обедаете?

Гр. – Меня пригласила комендантша, Василиса Егоровна.

Шв. – О! Раз так, то и я с вами.

Сцена 3. Василиса Егоровна, Гринев, Иван Кузьмич, Палашка, Маша

В.Е. – Ну как вам, батюшка, на новом месте?

Что это мой Иван Кузьмич сегодня так заучился? Палашка! Зови барина обедать. Скажи: гости ждут, щи простынут. Слава Богу, ученье не уйдет, успеет накричаться. Да где же Маша?

Гр. – Тут вошла девушка лет осьмнадцати, села в уголку и стала шить. С первого взгляда она мне не понравилась, потому что Швабрин описал Машу совершенной дурочкой. Вскоре явился капитан.

В.Е. – Что это, мой батюшка? Кушанье давным-давно подано, а тебя не дозовешься.

И.К. – А слышь ты, Василиса Егоровна, я был занят службой: солдатиков учил.

В.Е. – И, по́лно. Только слава, что солдат учишь. Ни им служба не дается, ни ты в ней толку не ведаешь. Сидел бы дома да Богу молился. Так было бы лучше. Дорогие гости, милости просим за стол.

Сцена 4. Гринев, Швабрин

Гр. – Прошло несколько недель, и жизнь моя в крепости сделалась даже приятною. В доме коменданта был я принят как родной. Марья Ивановна скоро перестала со мною дичиться. Мы познакомились, и я нашел, что она девушка чувствительная и благоразумная. Я стал читать, и во мне пробудилась охота к литературе. Однажды я даже сочинил песенку, которой был доволен.

Ты узнай мои напасти,

Сжалься, Маша, надо мной.

Зря меня в сей лютой части,

И что я пленен тобой.

(Обращаясь к Швабрину) Как ты это находишь?

Шв. – Песня эта совсем нехороша.

Гр. – Почему так?

Шв. – А потому. Кто эта Маша, перед которой ты изъясняешься в любовной напасти?

Гр. – Не твое дело!

Шв. – Ого! Самолюбивый стихотворец!

Гр. – Ссора наша зашла далеко, поскольку была затронута честь Маши. (Швабрину) Ты лжешь, мерзавец!

Шв. – Это тебе так не пройдет. Вы дадите мне сатисфакцию!

Гр. – Изволь, когда хочешь.

Сцена 5. Гринев, Иван Игнатьич, Швабрин, Василиса Егоровна, Иван Кузьмич, Палашка

Гр. – Я то́тчас отправился к Ивану Игнатьичу.

Ив. Иг. – А, Петр Андреич! Добро пожаловать! Как это вас Бог принес? По какому делу, смею спросить?

Гр. – Я вас прошу быть моим секундантом.

Ив. Иг. – Вы изволите говорить, что хотите Алексея Иваныча заколоть и желаете, чтоб я при том был свидетелем? Так ли, смею спросить?

Гр. – Точно так.

Ив. Иг. – Помилуйте, Петр Андреич! Что это вы затеяли? Вы с Алексеем Иванычем побранились? Велика беда! Брань на вороту не виснет. Он вас побранил, а вы его выругайте. Он вас в рыло, а вы его в ухо, в другое, в третье – и разойдитесь. А мы вас уж помирим. А то доброе ли дело заколоть своего ближнего, смею спросить? И добро бы уж закололи вы его: Бог с ним, с Алексеем Иванычем, я и сам до него не охотник. Ну а если он вас просверлит? На что это будет похоже? Кто будет в дураках, смею спросить?

Шв. – Зачем нам секунданты? Без них обойдемся. Нам надо поспешить.

Встают в позу. Ив. Иг. и В.Е. их останавливают.

В.Е. – Ах, мои батюшки! На что это похоже? В нашей крепости заводить смертоубийство! Иван Кузьмич, сейчас их под арест! Подайте сюда ваши шпаги. Палашка, отнеси эти шпаги в чулан! Петр Андреич! Как тебе не совестно? Добро бы Алексей Иваныч: он за душегубство из гвардии выписан, он в господа Бога не верует; а ты-то что? Туда же лезешь?

Ив.К. – А слышь ты, В.Е. правду говорит. Поединки запрещены в воинском артикуле.

Все уходят, остаются Гринев и Швабрин.

Гр. – Наше дело этим кончиться не может.

Шв. – Конечно, вы своею кровью будете отвечать мне за вашу дерзость; но за нами, вероятно, будут присматривать. Несколько дней мы должны будем притворяться. До свидания!

Швабрин уходит.

Гр. – Возвратясь к коменданту, я, по обыкновению своему, заговорил с

Марьей Ивановной.

Маша. – Я так и о́бмерла, когда сказали нам, что вы намерены биться на шпагах. Как мужчины стра́нны. За одно слово они готовы резаться и жертвовать своею жизнью и теми, кто… Но я уверена, что не вы зачинщик ссоры. Верно, виноват Алексей Иванович.

Гр. – А почему вы так думаете, Марья Ивановна?

Маша. – Да так… он такой насмешник! Я не люблю Алексея Ивановича. Он очень мне противен. А странно: ни за что бы я не хотела, чтобы и я ему также не нравилась. Это меня беспокоило бы страх.

Гр. – А как вы думаете, Марья Ивановна, нравитесь ли вы ему, или нет?

Маша. – Мне кажется… я думаю, что нравлюсь.

Гр. ­– Почему же вам так кажется?

Маша. ­– Потому что он за меня сватался.

Гр. – Сватался! Он за вас сватался? Когда же?

Маша. – В прошлом году. Месяца два до вашего приезда.

Гр. – И вы не пошли?

Маша. – Как изволите видеть. Алексей Иваныч, конечно, человек умный, и хорошей фамилии, и имеет состояние. Но как подумаю, что надобно будет под венцом при всех с ним поцеловаться… Ни за что! Ни за какие благополучия!

Сцена 6. Гринев, Маша, Екатерина II

Гр. – После известных всем страшных событий Маша осталась круглой сиротою. Я же, спасая ее, вынужден был прибегнуть к помощи Пугачева, за что оказался под арестом. Маша решила, что теперь она должна спасти меня, и поехала в Петербург, чтобы подать прошение самой императрице.

Маша – Двор находился в то время в Царском Селе. Рано утром я вышла в сад. Навстречу мне вдруг выбежала белая собачка.

Ек. – Не бойтесь, она не укусит.

Маша – Я обернулась и увидела даму, сидевшую на скамейке против памятника.

Ек. – Вы, верно, нездешние?

Маша – Точно так-с, я вчера только приехала из провинции.

Ек. – Вы приехали с вашими родными?

Маша – Никак нет-с. Я приехала одна.

Ек. – Одна! Но вы еще так молоды.

Маша – У меня нет ни отца, ни матери.

Ек. – Вы здесь, конечно, по каким-нибудь делам?

Маша – Точно так-с. Я приехала подать просьбу государыне.

Ек. – Вы сирота. Верно, вы жалуетесь на несправедливость и обиду?

Маша. – Никак нет-с. Я приехала просить милости, а не правосудия.

Ек. – Позвольте спросить, кто вы?

Маша – Я дочь капитана Миронова.

Ек. – Того самого, что был комендантом в одной из оренбургских крепостей?

Маша – Точно так-с.

Ек. – Извините меня, если я вмешиваюсь в ваши дела. Но я бываю при дворе. Изъясните мне, в чем ваша просьба. Может быть, мне удастся вам помочь.

Маша протягивает прошение, та берет и читает.

Ек. Выпросите за Гринева? Он безнравственный и вредный негодяй!

Маша – Ах, неправда!

Ек. – Как неправда!

Маша – Неправда, ей-богу, неправда! Я знаю все, я вам расскажу. Он для меня одной подвергся всему, что его постигло.

Ек. – Вот в чем дело… Прощайте. Не говорите никому о нашей встрече.

Выходит снова во всем блеске

Ек. – Я рада, что могла исполнить вашу просьбу. Дело ваше кончено. Жених ваш признан невиновным. Не беспокойтесь о будущем. Знаю, что вы небогаты, но я в долгу перед дочерью капитана Миронова. Я беру на себя заботу о вашем состоянии.

Маша. – Вот письмо императрицы к отцу Петра Андреевича. Мы храним его под стеклом, в рамке. И завещаем хранить нашим потомкам.

Эпизод 8

Князь у синя моря ходит,

С синя моря глаз не сводит;

Глядь – поверх текучих вод

Лебедь белая плывет.

«Здравствуй, князь ты мой прекрасный!

Что ж ты тих, как день ненастный?

Опечалился чему?» –

Говорит она ему.

Князь Гвидон ей отвечает:

«Грусть-тоска меня съедает:

Люди женятся; гляжу,

Не женат лишь я хожу».

«А кого же на примете

Ты имеешь?» –

«Да на свете,

Говорят, царевна есть,

Что не можно глаз отвесть.

Днем свет Божий затмевает,

Ночью землю освещает,

Месяц под косой блестит,

А во лбу звезда горит…»

Лебедь белая молчит

И, подумав, говорит:

«Да, такая есть девица.

Но жена – не рукавица:

С белой ручки не стряхнешь

Да за пояс не заткнешь».

Князь пред нею стал божиться,

Что пора ему жениться,

Что готов душою страстной

За царевною прекрасной

Он пешком идти отсель

Хоть за тридевять земель.

Лебедь тут, вздохнув глубоко,

Молвила: «Зачем далёко?

Знай, близка судьба твоя,

Ведь царевна эта – я».

 

Эпизод 9

Музыка

Тут уж царь не утерпел,

Снарядить он флот велел.

А ткачиха с Бабарихой,

С сватьей бабой Бабарихой,

Не хотят царя пустить

Чудный остров навестить.

Но Салтан им не внимает

И как раз их унимает:

– Что я? Царь или дитя? –

Говорит он не шутя:

Нынче ж еду! – Тут он топнул,

Вышел вон и дверью хлопнул.

Под окном Гвидон сидит,

Молча на море глядит;

Не шумит оно, не хлещет,

Лишь едва, едва трепещет,

И в лазоревой дали

Показались корабли.

По равнина Окияна

Едет флот царя Салтана.

Автор и все

Так дремлет недвижим корабль в недвижной влаге,

Но чу! Матросы вдруг кидаются, ползут

Вверх, вниз – и паруса надулись, ветром полны;

Громада двинулась и рассекает волны.

Плывет. Куда ж нам плыть?..

Кто б ни был ты, о мой читатель,

Друг, недруг, я хочу с тобой

Расстаться ныне как приятель.

Дай Бог, чтоб в этих строчках ты

Для развлеченья, для мечты,

Для сердца, для журнальных сшибок

Хотя б крупицу мог найти.

За сим расстанемся, прости!

 

Add comment


Security code
Refresh